Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Нашел себя не теряя

Классе в 5-м, нас повели всей толпой в ТЮЗ. На спектакль для детей «Судьба барабанщика». Что-то в труппе театра перещелкнуло и обычную травести, которая карьеру сделала на ролях маленьких мальчишек, внезапно заменили на здоровенного детину. Детина изображал собой того самого барабанщика, судьба которого должны была быть советским детям небезразлична.
Поскольку детина был огроменным, то сценарист был вынужден внести в сюжет некоторые гранки, которые предполагали то, что юный барабанщик сам вязал преступников, крепко бил им еблеты и сдавал в ментак собственноручно. По этому сценарию все и происходило.
Все бы ничего было в спектакле, но...в ментаке барабанщику задали контрольный вопрос: в каком ты классе, мальчик? И детина, одетый в шортики и в рубашечку с повязанным пионерским галстуком на шее, бордо ответил: в шестом! Орясина под два метра ростом, с косой саженью в плечах, торчащими из шортиков кривыми ногами в порослях рыжих волос, учился в шестом классе!!!
Этого зал вынести не смог. И после ответа детины "в шестом", зал упал на пол. Дети ржали как полковые кони, катались по полу, плакали от счастья и не могли прийти в себя. Учителя и родители бегали по залу, силой усаживали детей в кресла, но все было напрасно. Зал неистовал.
Организаторам спектакля пришлось дать занавес. Спустя минут 10-15 детей успокоили, рассадили по местам, зашикали, запугали двойками в четверти за поведение...в общем, добились тишины.
И прерванный спектакль начался с той сцены, где юно-детинный барабанщик приволок в отдел милиции двух свеже-отпижженных им негодяев. Стали заполнять протокол. Милиционер за столом был неимоверно сосредоточен и с красным лицом стал выводить свой контрольный вопрос...Мальчик...а в каком ты ...классе? В шестом!!! Гордо ответили волосатые ноги в шортиках! Первым под стол упал тот самый мент, который спрашивал, потом стали валиться на пол и уползать за кулисы все актеры, которые участвовали в действе. Последним остался на сцене детина в шортиках.
В зале был самый настоящий пожар из смеха. Пылало все. Даже учителя и родители хохотали как безумные вместе с детьми. Снова дали занавес. Успокоились.
Снова сцена с допросом. Сука...на сцене тишина...мент с протоколом молчит, избитые преступники молчат, свидетели молчат, но видно, что рожи у всех красные, поскольку давятся от смеха...и тишина. И тут был выход детины...он повернулся в зал и сказал два слова: в шестом!!!
Ад со смехом начался снова. Занавес. Было понятно, что спектакль сорвали. Занавес не поднимали. А артисты просто вышли на сцену и стали всем кланяться.
К детине-барабанщику в очереди стояла целая толпа детей, каждый из которых мечтал подарить ему заранее принесенный букетик цветов. Это был триумф актерского таланта. На лице детины отчетливо стоял отпечаток счастья.
Через месяц наш классный руководитель предложил нам снова сходить в ТЮЗ на этот спектакль, т.к. тема социалистической действительности так и не была раскрыта в нем в прошлый раз.
Мы пошли...предвкушая...Но роль барабанщика исполняла травести. И ощущение праздника было затерто.

Повидло внутри меня.

Когда я был совсем маленьким, в нашем дворе жил нестандартный мальчик. Звали его Давид. Давид, при столь пафосном имени, имел диагноз олигофрения в степени дебильности. При всем при этом, родители Давидика очень его любили. И постоянно снабжали вкуснейшими булочками с разными повидлами. В повидлах были витамины, которые, по мнению родителей несчастного мальчика, обязаны были положительно влиять на динамику умственного развития Давида. Булочки Давид брал с собой во двор.
И вот тут, начиналось самое главное. Мы, жестокие дети, окружали Давидку толпой и наперебой просили дать куснуть от лакомства. Давид всех выстраивал полукругом и, тыкая пальцем в наиболее приближенного, уверенно произносил «Брат!», переводил палец дальше и называл «Друг!», остальных обводил гуртом и обозначал пренебрежительными словами «Это потом!».
«Брат» имел право куснуть от булочки дважды, «друг» один раз, «это потом» стояли рядом и облизывались. Это был первый этап действа. Далее, наиболее настойчивые из группы «это потом», начинали дергать Давидика за рукав, призывно заглядывать ему в глаза и, стуча себя кулаком в грудь, гневно кричать ему прямо в лицо «Кто „это потом“?????!!! Я „это потом“???!!! Да я — брат!!!». Давида было легко смутить. Тем паче, что память у него отсутствовала напрочь — действо выходило на второй круг. Под нажимом детской непосредственности, Давид переизбирал своих фаворитов. Те, кто уже вкусил от щедрот, молча отходили в сторону и их место занимали свежие голодные массы. Так продолжалось до тех пор, пока булочки у Давида не кончались. Изо дня в день.
Потом, спустя какое то время, эта семья сменила прописку, и я Давида больше никогда не видел.
Прошло столько лет, а чувство вины перед несчастным пареньком сохранилось до сих пор. Хотя, положив руку на сердце, совершенно честно признаюсь, что с той поры делю людей именно на три категории. Брат. Друг. Это потом. И что самое удивительное, люди в этих категориях не прописываются пожизненно, а имеют привычку свободно переходить из одной в другую. Порой, не по одному разу. Быть может, в каждом из нас живет свой олигофрен, который мечется в поисках своей истины, и непременно ее находит, каждый раз разную, в зависимости от своей же временной степени дебильности.